Лидия Симонян попросила написать меня о том, как я сдавал кровь в отделении переливания крови РОНЦ.
В РОНЦ сдавал я тромбоциты. Позвонили мне из “Доноры — детям!”, сказали, что нужна моя B(III)+ для Маши Бардош. Только сдавать, говорят, нужно на Каширке. Я, конечно, согласился. Созвонился с Машиной подругой Таней. Оказалось, что доноров на цельную кровь уже нашли, но еще нужны будут тромбоциты.
Перед тем, как ехать, я прошерстил Интернет, прочитал все, что нашел об отделении переливания крови на Каширке. Разумеется, прочитал и старые записи Кати Чистяковой в Живом Журмале…
В ОПК приехал часам к восьми. Там уже была толпа народу. “Приемная” ОПК — на вид типичное советское мед. учреждение, с плакатами на стенах и дешевыми дермантиновыми стульями. Мишу с Таней я быстро узнал — они приехали раньше “держать” очередь для Машиных доноров. Точнее, держать надо было сразу три очереди: в регистратуру, к врачу на осмотр, и в лабораторию для тех, кто сдает цельную.
Сначала надо отдать в регистратуру паспорт, получить и заполнить стандартную анкету донора. Регистраторша одна-единственная. Я верю, что она хороший человек, но так уматывается, что просто жалко ее. Ведь ей нужно принять паспортра, проверить всех по базе доноров, заполнить кучу бумажек (карта донора, справка о кроводаче, куча каких-то журналов…). Доноры тоже разные бывают — многие спешат, хотят побыстрей, толкутся у окошка…
Ладно, паспорт отдали, анкету заполнили. Теперь к врачу. Очередь движется медленней, чем в регистратуру. Врач — приятная миловидная женщина — весьма обстоятельно подходит к своей работе. Забегая вперед, скажу, что из всех доноров, что пришли в тот день сдавать кровь для Маши, не получили отвода только четверо, а до кроводачи добрались, насколько я помню, лишь двое.
Наконец, захожу в кабинет, стараясь улыбаться как можно шире. Здороваюсь, сажусь, рассказываю… Да, раньше сдавал, в РДКБ… Кризис, однако, на дворе, откуда только взялся… Да, чувствую себя просто великолепно… Демонстрирую вены… Да, сейчас всем нелегко. Ничего, не впервой, прорвемся! Давление в норме… На тромбоциты — нужно сдать анализ крови из вены на втором этаже.
Поднимаюсь в лабораторию на втором этаже. Обычная лаборатория, удобные кресла для доноров. Никаких ужасов. У меня берут кровь на анализ, и отпускают восвоясии.
* * *
Позвонили мне сразу после обеда. Спросили могу ли я приехать уже завтра сдать тромбоциты. Поехал.
В ОПК нужно снова отдать паспорт в регистратуру, зайти (благо без очереди) к врачу, затем обязательно — в буфет выпить чашку сладкого чая и сжевать две печенюшки. После буфета поднимаюсь на второй этаж, надеваю в “предбаннике” бахилы, и обнаруживаю, что большая белая дверь закрыта, на ней кодовый замок. Стучусь, но никто не открывает. Наконец пришла медсестра, и с ней я проникаю внутрь. Ищу нужную операционную — налево по коридору.
Захожу, раздеваюсь. Меня приглашают. Захожу, усаживаюсь в кресло. Знакомый аппарат для тромбоцитафереза. Мне укутывают ноги одеялом, несмотря на то, что и так вполне тепло — тут это, похоже, обязательно. Закатываю рукав. Нет, говорят, давайте обе руки сюда. У них системы с двумя иглами. Понятно, почему они так много отводов из-за плохих вен — не хотят рисковать. Ведь если медсестра раз промахнется, то и дорогая одноразовая система на выброс, и донор уходит, так и не поделившись своими тромбоцитами.
Мне ставят иглы — вены у меня вполне хорошие. Процесс пошел… Почему-то только доза маленькая — аппарат показывет, что через него будет прокачано всего 2350 мл крови.
Лежу, размышляю — все равно больше-то заняться нечем, “качаю” рукой мячик, да посматриваю на экран. Такую дозу, да через две руки, у меня возьмут за полчаса.
В соседней комнате еще один человек сдает тромбоциты. Он просит включить телевизор. По телику идет какая-то ерунда, да еще и с чудовищными помехами. Ладно, немного уже осталось. Медперсонал объсняет, что помехи такие потому, что в соседнем корпусе, как раз напротив окон, отделение лучевой терапии — как они там свое оборудование включают, так и появляются помехи…
Напротив в углу стоит странный агрегат. На вид ему лет 20, не меньше. Спрачиваю — что это за штука? Оказалось старый, еще советских времен, аппарат для тромбоцитафереза. Никогда таких не видел.
Тем временем аппарат сообщил, что он закончил. Мне перебинтовывают руки, и я, довольный и счастливый, спускаюсь вниз, в регистратуру.
Там все еще толпится народ. Минут через 20 получаю свою справку о кроводаче и компенсацию за обед.
